Дэвид вивиан прослеживает путь хантера с. Томпсона в темное сердце американской мечты на corvette convertible

Мы были где-то на краю пустыни недалеко от Барстоу, когда меня одолела жажда. Не знаю была ли она вызвана жарой или густыми испарениями нефтепродуктов – издали такие испарения придают Лос-Анджелесу мрачный и грязный вид – но вкус этого города совсем высушил мое горло. Помню, как я сказал что-то вроде: «Мне тяжело дышать, давай ты сядешь за руль...»
Мой фотограф, попивающий молоко из бумажного пакета, благородно заявил: «На тебе страховка «Большой Красной Акулы». Кроме того, не твоя ли это была идея поехать в Лас-Вегас через пустыню на красном «шеви» с откидным верхом? Давай-ка лучше поищем кофейню».
Эпическое начало для путешествия, которое я мечтал совершить вот уже 30 лет. Ну что ж, должен признать, что багажник, битком набитый наркотиками и безумный адвокат, невозмутимо втирающий пиво в голый торс для ровного загара, были заменены на дородного любителя молока и фотографа Энди в одном лице вместе с острой необходимостью пуститься на поиски зеленого чая и растворимого капучино без кофеина. Больше болтовни и суеты, чем страха и ненависти. Хорошо, что здесь все же нашлось место пиву и дыму от сгорающих в буксе шин.
Я уже однажды ездил от Лос-Анджелеса до Вегаса, возил дочь Сару на концерт ее любимой группы «Lostprophets» в дом блюза в Mandalay Bay. Тогда мы проехали примерно 480 километров на бесшумном, кондиционируемом Lexus LS 430, оберегавшем нас от жара, насквозь пронизывающего самый яркий город на земле. Если вы собираетесь ехать в Вегас по автостраде, пересекающей пустыню, вам необходимо подготовиться как следует. Если и повторять дикое путешествие Хантера С. Томпсона к Темному Сердцу Американской Мечты, то с безопасного расстояния в тридцать семь лет. Главное - не забывать о времени.
В моем случае сроки как раз подошли. Мы приземлились в Международном аэропорту Лос-Анджелеса в понедельник вечером, когда на Уолл Стрит все кричали об обвале финансового рынка. Под нашими ногами пошел трещинами самый крепкий фундамент глобального капитализма. Сейчас мы могли убедиться, что Вегас - место, где слабый мерцающий отсвет Американской Мечты спрятался за ослепляющими неоновыми вывесками, местом, где можно ощутить полную изоляцию от реальности без помощи дозы развлечений. Но нам, чтобы туда добраться, так же как Томпсону и его адвокату, нужна была машина с откидным верхом и с мощным двигателем.
К счастью, ключи от нашей «Большой Красной Акулы» нашлись всего в одной автобусной остановке от аэропорта. Не обременяя себя необходимостью брать с собой мобильную героиновую лабораторию и подбирать попутчиков на своем пути, мы доказали, что самая последняя модификация Corvette с откидным верхом сможет угодить всем нашим гедонистическим потребностям больше, чем неуклюжий Chevy Impala HST, взятый напрокат в Беверли Хиллз. Только с одним исключением. Мы не смогли затолкать чемоданы и фотооборудование Энди в этот «багажник» самых скромных размеров. Впрочем, могли, конечно, но с приветливо открытой крышкой багажника.
Признавая свое поражение в борьбе с этим движимым имуществом, мы утрамбовали вещи игнорируя предупреждение на дисплее приборного щитка «багажник открыт» и попытались не слишком бросаться в глаза, проползая с черепашьей скоростью положенные пару километров до отеля. Той ночью мы расположились в отеле «Radisson», что на бульваре West Century. Хорошо еще, что на окраине пустынной дороги в Долине Смерти мы не превратились в две расплавленные восковые лужи. С такими проблемами нам оставалось только одно. Бросить в небольшую сумку шорты, футболки и белье, и оставить большие чемоданы посыльному в отеле с просьбой посмотреть за ними три дня до нашего возвращения. Это все-таки задание журнала, а мы профессионалы; само собой, камеры и освещение пришлось брать с собой.
Через 20 минут после регистрации мы снова в дороге, пересекаем город, проезжая мимо розового отеля «Beverly Hills Hotel» на бульваре Sunset. Будучи увековеченным на первых страницах книги «Страх и Ненависть в Лас-Вегасе» это то место, где Томпсон со своим адвокатом, скрываясь под именами Рауль Дюк и доктор Гонзо, получили по телефону задание от журнала написать статью о местной мотогонке «Минт 400». Нам нужно было добраться туда до шести вечера, если мы хотим выпить пива в шортах и кроссовках (что мы и успели сделать), поскольку дресс-код в это время традиционно меняют с простого на элегантный, уничтожая наши шансы на отдых.
Из-за вальяжного продвижения Toyota Prius, расслабленно дрейфующей у нас на пути, в запасе оставалось всего 40 минут. Но благодаря этому мы нашли повод повеселиться. Проезжая вниз по трехполосному бульвару возле широкого кампуса Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, дорога расчистилась от транспорта, разрешая мне ускорить темп «Большой Красной Акулы». Любопытство ставит на лопатки осторожность. До этих пор Corvette ехал при незначительно открытом дросселе, и звучал ровно и тривиально, словно разочаровывающая модель всеохватывающей безмятежности. Пробужденный визгом колес, крутящий момент словно свернул весь кузов машины вокруг ведущей оси, а звук выхлопа, загнал свежую порцию адреналина в кровь. Выражаясь как фигурально, так и буквально, наше путешествие перешло на другую передачу.
Пропустив по несколько бутылок Sierra Nevada, прежде чем неряшливый вид занес нас в список «non grata» Polo Lounge, мы составили план ночного броска по Лос-Анджелесу. Требовалось прикупить кое-что из арсенала фоторепортера, поэтому свои стопы мы направили в фотомагазин на авеню South Fairfax. Пока Энди отоваривался, я достал из бардачка спецификацию нашей «Акулы», чтобы найти объяснение довольно спокойному ускорению, но пронзительному саундтреку системы выпуска. С пристальным вниманием evo к Z06 и к новому суперзаряженному ZR1, довольно легко забыть, что базовые Corvette оставались и остаются фундаментальным механизмом. Для модели 2009 года, его 6.2-литровый (LS3) V8, производит всего то, 436 л.с. при 5900 об/мин и 575 Нм крутящего момента при 4600 об/мин. Дополнительно, наша «акула» оборудованная 6-ступенчатой автоматической трансмиссией с подрулевыми лепестками переключения передач, была оснащена опционной двухступенчатой выхлопной системой, которая, попимо выкрикивания устрашающего боевого клича американского мускульного V8, позволяла снять дополнительные - 6 л.с. и 5 Нм, с силовой установки. Chevrolet представляет цифры разгона до 100км/ч – 4.3 секунды и максимальную скорость в 306 км/час. Достаточно шустро. Но…
К наступлению темноты мы успели миновать Sunset Strip и углубились в деловой центр, с почтением притормозив возле проплывающего справа матово-черного фасада Viper Room, ночного клуба с дурной репутацией, где в утро Хэллоуина 1993-го года нашли актера Ривера Феникса, скончавшегося от передозировки. Принимая во внимание огромное число Prius на дороге и их скупой вклад в акустический пейзаж города, я чувствовал на себе обязанность повышать певучий голос «Большой Красной Акулы» при любой возможности. Кажется, никто не был против, и клянусь, что некоторые прохожие даже улыбались с явной ностальгией.
Фотограф Энди, как знаток Лос-Анджелеса, посчитал, что нужно посетить как можно больше культовых мест кинематогрофа, прежде чем завалиться спать в «Radisson». Такие места в старой части города, всего в нескольких кварталах от сверкающих небоскребов бизнес-центра, оказались самыми потрясающими и самыми депрессивными. Во множестве магазинчиков вдоль закоулков мы немедленно признали декорации к фильму «Форсаж», но это было ничто по сравнению с сотнями бездомных, ожидающих в очереди свою тарелку супа. Мы прошуршали через туннель Второй улицы с ее знаменитой отражающей купольной крышей, прославленной в «Бегущем по лезвию», когда Декард возвращался в свою квартиру (ох, кажется, намного тише нас).
Самый лучший вид на Лос-Анджелес простирается при обзоре с Моста на шестой улице, который вмещает в своем теле водопроводы реки Лос-Анджелеса и плотину регулирования паводков. Большие своды бетонных опор и слабый сноп брызг, стекающих в центре, запечатлены во множестве фильмов, включая «Терминатор 2: Судный день» (где многоосный грузовик пытается раздавить непобедимого Арни). На следующий день мы возвратились на это место, проезжая к I-15 по пути к пустыне Мохаве и дороге в Вегас. Рассеянный свет заходящего солнца неприминул воспользоваться последним шансом, чтобы окутать скопление зданий, через секунду померкнуть и скрыться в густом смоге. Температура воздуха в тот момент была самой прохладной за последние 48 часов.
Когда мы достигли кофейни «Старбакс» на Main Street в Барстоу, столбик термометра поднялся до 32 градусов Цельсия. Пришлось срочно искать тень и осушать запасы воды под накрытием на углу здания, потревожив двух нервных богомолов на стене. Само собой разумеется, чтобы покрыть следующие пару сотен километров, нам нужно быть в полной «боевой готовности»: солнцезащитный крем Ф40, широкополые шляпы и хорошие очки от солнца были хорошим щитом, ограждающим от возможности раскраснеться до цвета казино «Фламинго» в Вегасе.
В Бейкере – городишке на отшибе Национального парка Долины Смерти, так гордящемся своим адским климатом и любопытной достопримечательностью – самым высоким в мире термометром, тянущемся к небу из парковочной площадки – мы в полную меру ощутили как вечерний жар играет мускулами и хрустит костяшками пальцев. Датчик температуры нашего «ветти» взвился до 43°C, что полностью совпало с показателями огромного подсвеченного «леденца» Бейкера. 145 км/ч на «Большой Красной Акуле» притушили жар этого горна. И это грозное рычание не было криком гигантских летучих мышей, рожденных под действием наркотиков, а всего лишь следствием вибрации воздуховодов, способных утомить шумом, если бы не умение одаривать  такой живительной прохладой.
Мы не отважились совать свою голову в раскаленную пасть Долины Смерти, а вместо этого выехали на 190-е шоссе к границе Невады и Лас-Вегаса. Почти в тот же час нас атаковала пыльная буря, которой, казалось, и появляться было неоткуда, и которая к тому же разразилась двумя раскатами грома, угрожая обрушиться на нас проливным дождем. Сколь переменчива погода – ветер неожиданно стих, а небо расчистилось от туч. Последующее бегство до Невады отдавало некой сюрреалистичностью, особый оттенок наваждения которой способна придать только одинокая автострада, пронизавшая пустыню пыльной лентой: неправдоподно ровный асфальт, растворенный солнцем почти до жидкого состояния, дрожащие над ним волны зноя, миллионы оттенков взвивающейся в воздух пыли и слепящий на 360 градусов свет. Говорят, что на таких дорогах можно отрешиться от мира, потерять чувство времени и расстояния. Но в «Большой Красной Акуле», даже с ее мягкой подвеской, слишком много от хищника, чтобы позволить вам расслабиться. Всех, кто подворачивался на нашем пути, она немедленно обгоняла. Агрессивно и с максимальным шумом. Иногда мне казалось, что я должен взять ее под контроль и привить чувство спокойствия. Но это было бесполезно, она просила ехать быстрее 180 км/ч. До Лас-Вегаса с такой прытью мы должны были домчаться к вечеру.
Но случилось это, еще быстрее. Посетители Вегаса могут рассказать, что настоящая граница, очерчивающая пределы города, ограничивается только физическими возможностями строительных технологий. Не там много лет назад очертания города, «выгравированные» в сумеречно-оранжевом зареве низких гор Мохаве, можно было ясно увидеть за десяток миль. Сейчас контруры города сливаются с тесно сгрудившимися жилищами в грязных тонах. Менее привлекательное представление «города грехов» трудно себе представить.
Но в качестве застывшего предшественника неонового света и 6-метровой копии Биг-Бена отлично подойдет Стрип, главная улица, сейчас как никогда ранее эффектная. Мы зарегистрировались в «Luxor», отеле в форме черной пирамиды, выстреливающей в ночное небо луч света достаточно мощный, чтобы его заметили с орбиты. Да, эти комнаты видели дни получше, поэтому дабы не рассматривать удручающий вид стен, мы решили посмотреть сон. Энди женился на своей американской жене в Лас-Вегасе и, что более насущно, обладал ценными знаниями стратегического расположения в городе приличных мест для поглощения пищи, где, также немаловажно, можно было спастись от мигающего света тысяч игральных автоматов. Для затравки мы начали свой ужин с макарон и больших бокалов эля в «Gordon Biersch» на улице Paradise Road, завершим его коротким переездом на такси от Стрип до «Circle Bar» при «Hard Rock Café», чтобы выяснить, как современные люди и тусовщики проводят ночь во вторник.
Не слишком густо для начала. Самое «зажигательное» событие - приезд одного старичка, подключенного к кислородному баллону на тележке, которую он толкал перед собой. А вот после четвертой бутылки Sam Adams события стали развиваться интереснее. Бар, в котором мы засели, попеременно пульсировал синим и красным светом. Необъяснимым образом синий цвет стал раздражать. Мне больше понравилось купаться в сиянии красного. Затем моим вниманием завладел коренастый типчик средних лет, сидевший чуть поотдаль от меня. Мое внимание сконцентрировалось в точке на два дюйма ниже линии волос, где находился самый совершенный и самый противный завитый локон, подпрыгивающий в такт его второго подбородка, когда он безуспешно пытался разговорить стайку девушек, остолбеневших от его прически. Я не сразу понял, что она пригвоздила меня к месту так же эффектно. Вряд ли это был водоворот Американской Мечты, но я подобрался к стадии «страха» и уже предчувствовал легкую поступь накатывающей «ненависти».
Может дело было в напитке, а может в нарушении суточного ритма организма, а может быть и в том и другом, но на следующее утро мы чувствовали острую необходимость прочистить свои мозги. Мы поехали в деловую часть города (старый Вегас), разнящуюся с развивающимся и строящимся городским центром. Проезжаем мимо «Stratosphere», через свадебную часовню на пустынную в своем увядшем шарме северную часть Вегаса, затем вливаемся на федеральную автостраду и сворачиваем к автомагистрали Лас-Вегаса. По пути мы наносим короткий визит международному штабу «Shelby Automobiles Inc» на полумиле по Speedway Boulevard, частично чтобы выпить кофе в смежном музее Кэрролла Шелби, а частично чтобы получить свою дозу вдохновения от Cobra.
На вторстепенной дороге индустриального парка, где располагался Шелби, я нахожу выход кофеину и вдохновению, используя предлог Томпсона «поискать факторы стресса для проверки задней оси». Много ума для этого не надо. У нашего «ветти» отлично сбалансированное шасси и уйма крутящего момента на задних колесах. Он настоящий дрифтер. После этого мы отыскали длинную и прямую дорогу в никуда и отправили «Акулу» по ней на скорости 180 км/ч. (Ну в самом деле, неужели вы думаете, что мы неслись из Лос-Анджелеса на этой скорости...)
Прежде чем вернуться назад в город, нужно соблюсти традицию: заставить задние шины закрутиться в дымовой завесе отдавая дань великим американским спорткарам. Corvette прославились своей жесткостью и могут вытворять нечто подобное целый день напролет. Мы остановились на шестом ускорении в «буксе», с дымящейся резиной. После чего, Энди залез на водительское место и  в свою очередь, оставлял черные полосы, обозначая наш путь в Вегас. Этот вечер мы потратили на поход по магазинам в поисках футболок, вспоминая Волшебную Милю улицы Стрип (в прошлом «Пустынный Проезд») с его фальшивым небом и искусственными бурями. Когда настоящее небо потемнело, мы уже ехали вглубь нижней части города в поисках настоящего Вегаса, Вегаса Страха и Ненависти. Он все еще скрывается за старомодными лампами, пропитанными китчем стиля 50-х. В силу своих возможностей мы приблизились к тому месту, где когда-то находился отель «Mint», и где Томпсон со своим адвокатом оставался на последнюю ночевку в городе (он был поглощен отелем «Horseshoe» в 1989-м). Мы поговорили с прохожими и разругались с особенно придирчивым хранителем порядка, которому не понравилось место парковки «Большой Красной Акулы». Уверен, что Томпосон сошелся бы со мной во мнениях на этот счет.
Когда мы возвращались назад в «Luxor», по улице Fremont Street Experience разносились звуки так называемого «живого джаза», аудио и видео надругательство над чувствами, которые можно привести в порядок на месте «рождения» города: стык четырех кварталов, где все началось столетие назад с пешеходной тропки и 90-футового навеса  цилиндричеого свода, одновременно играющего роль самого большого в мире дисплейного экрана. Ну вот и пришло, пришло наше время уезжать.

Текст:  Дэвид Вивиан
Фото:  Энди ‘Fly’ Типпин